Коновальцев Иван Лукич

Я помню пожелтевшие письма, которые бережно хранила моя бабушка. С каким трепетом и осторожностью она давала мне их читать. Это было в далеком 1977 году, потом письма куда-то пропали, бабушка не могла вспомнить, плакала. Но я помню, что уже тогда мне, подростку, было непонятно многое из этих писем. Почему в феврале 1945 года бои были настолько ожесточенными, и мой дед не верил, что можно выжить? Вот строчки, которые я запомнил на всю жизнь: «Очень хочется увидеть своих сыновей, дорогу в Малую Ерзовку, наши родные места» … «Бои сейчас настолько ожесточенные, что выжить нет ни какой возможности…». До войны дед не употреблял спиртное, но вот в одном письме он пишет: «Если вдруг посчастливится остаться в живых, то, когда вернусь, Семен Никитичу не уступлю по части выпивки…» И мне было непонятно, почему в конце войны такие потери, что человек, прошедший всю войну, от Ленинграда до Германии, не верил, что можно остаться в живых. Ведь наша официальная история об этом не говорила. На долгие годы это не давало мне покоя, читал в разных источниках и не находил. Ответом было найти то место, где погиб мой дед. Но похоронка на Коновальцева Ивана Лукича была со временем утрачена. Запросы в архивы в конце 90-х и в начале нулевых оставались без ответа. С появлением интернета на сайте ОБД Мемориал нашёл в донесениях о безвозвратных потерях данные о своем деде. Но там штабной канцелярист, какой-то капитан (давали же в штабе звания, и ордена, наверное, у него есть) с легкой руки написал (тяжелая была у него служба, много погибших): » Погиб в населенном пункте Кляйн Озерец, похоронен на местном кладбище». Это все. Название маленькой немецкой деревушки от бабушки и родителей я знал, наверное, с самого рождения. Мой дядя даже ездил в Германию в 1975 году, покупал там карты, но деревни с таким названием не было.
И все-таки из штабного донесения я узнал фронт, армию, дивизию, полк и даже какую должность он занимал на момент гибели. Командир взвода противотанковых ружей, лейтенант, 2 батальон 14 стрелкового полка 72 дивизии. Эта дивизия была в составе 21 Армии 1 Украинского фронта.
Это было в 2009 году, сразу стал искать боевой путь этой дивизии к дате гибели 3 марта 1945 года. Круг поиска сузился, получалось южнее Бреслау, а самое главное — открылась причина, почему не находился населенный пункт с названием Кляйн Озерец. В 1945 году по результатам переговоров союзников территория Верхней Силезии была отдана Польше, а та в свою очередь переименовала названия всех населенных пунктов на польский. Немецкий город Бреслау, который таким был ещё с наполеоновских войн, теперь называется Вроцлав.
Мои поиски зашли в тупик, ну как найти крошечную деревню, которую штабист в русской транскрипции назвал Кляйн Озерец. Как она теперь называется по-польски, если вообще не исчезла с лица земли. Периодически возвращаясь к поиску, однажды зарегистрировался на одном из немецких географических сайтов. Там со временем мне дали доступ к старинным картам Верхней Силезии, и на одной из них я нашел населенный пункт с названием Gr. Jeseritz, в русской транскрипции произношения звучит как Гросс Езеритц, по логике, если есть Groß то должна быть и Klein, может, это штабист в донесении так и написал, несколько меняя Езеритц на Озерец? Притом этот населенный пункт как раз входил в то место, где на конец февраля — начало марта 1945 года дислоцировалась 72 Стрелковая дивизия. Но Klein Jeseritz я так и не мог найти. Через какое-то время, не оставляя своих поисков, познакомился с поляком, который в интернете называет себя пан Войтек и помогает нашим соотечественникам в поиске пропавших советских солдат. Как вдруг получаю от него послание, в котором он сообщает, что мой дед Коновальцев Иван Лукич погиб в ожесточенном бою в деревушке Klein Jeseritz 3 марта 1945 года, похоронен там же, на кладбище. Пролежав на этом кладбище 21 год, в 1966 году польским Красным крестом перезахоронен на Воинский мемориал Армии Радецкой в небольшой городок Вёнзув, немецкое название Вайзен.
Получив это сообщение, я сразу решил ехать в Польшу, на место гибели и могилы моего деда. Так в июле 2013 года я приехал в город Вроцлав, добрался до городка Вёнзув, установил фото на памятнике. Потом побывал на месте гибели в крохотной деревушке Klein Jeseritz, по-польски она сейчас называется Езежице Мале, живет там всего две семьи. Я побывал и на кладбище этой деревушки, поразили массивные средневековые кресты. Оказалось, что эта деревушка на месте средневекового замка тевтонских рыцарей, руины которого сохранились до сих пор. Местный дедушка поляк, пан Здишек, поселился в этих местах сразу после войны. Я пробыл там около часа, меня ждало такси, но он успел мне много рассказать. Таксист, немного знающий русский язык, мне очень помог. Пан Здишек показал, где были рубежи немцев и русских, и рассказал, что они до сих пор побаиваются там ходить, на месте боев. А также на полях до сих пор лежат кости не похороненных солдат — немецких и русских, пашут и сеют прямо по останкам воинов. В неимоверном ожесточении войны русским и немецким мужиком настолько удобрили землю, что она еще многие годы будет давать хорошие урожаи. Рассказал он и том, что немцы очень трепетно относятся к своим родным местам. До войны в деревушке Klein Jeseritz жило всего 39 человек, а летом 1945 года поляки их прогнали из этих мест, и те, кому повезло не умереть в пути, оказались в Германии. Иногда, скучая по своей родине, они приезжают в Езежице Мале. Он мне передал рассказ одной немки, которая во время войны была подростком. Она рассказывала, бои были настолько ожесточенные, что убитых никто не хоронил, вповалку лежали вместе и русские, и немецкие солдаты. Когда пришли поляки, они заставили немецких женщин убирать трупы с полей, и это наступило только к июню 1945 года, когда уже невозможно было понять, где русские, а где немцы. Даже на ОБД Мемориал, в архивных донесениях о безвозвратных потерях, в графе «место захоронения» так и стоит: «Тело оставлено на поле боя». Но перебрав массу таких донесений, я не нашёл ни в одном из них, чтобы тело погибшего офицера осталось не похороненным.
Пан Войтек так же с большой долей сомнения писал мне о деятельности Польского Красного Креста по перезахоронению останков советских солдат. ПКК выделял только средства, а все работы выполнялись местными органами власти, и, возможно, по его словам, не совсем добросовестно. Так что установить, где лежат кости дорогого нам дедушки, можно предполагать только условно. Пану Здишеку из Езежице Мале я оставил фото моего деда, он очень хороший человек.
Просматривая хронологию боевых действий этого периода, сводки Информбюро, я наконец понял весь трагизм и ожесточение сражений. Маленькая деревенька Klein Jeseritz попала в сводки Информбюро на конец февраля 1945 года. Не было возможности даже у Советского командования хоронить убитых солдат.
Красная Армия подошла к Бреслау в начале февраля, но взять город не получилось. Немцы, как и русские в 1941 году, теперь защищали свой дом, на защиту встали от мала до велика. Защитники Бреслау выбросили белый флаг только 8 мая 1945 года.
Мне показался странным тот бой в деревне Klein Jeseritz, в котором в полном составе погибла рота, в которой служил мой дед. Бой начался 1 марта и продолжался трое суток, пока весь личный состав не погиб. Причем Коновальцев И.Л. погиб последним из офицеров этого подразделения 3 марта. Что это был за бой, когда по сводкам шли бои только местного значения и на фронтах было относительное затишье с 23 февраля по 16 марта. И ответ был найден. На деревушку Klein Jeseritz вышла, прорывавшаяся из окружения, моторизированная группировка немцев. На ее пути встала рота, в которой служил мой дед. По сводкам безвозвратных потерь нашел всех офицеров роты. Командир роты на 11 лет младше моего деда, другие офицеры тоже совсем мальчики 1922 -1923 годов рождения.
Коновальцев Иван Лукич в 1927 году — комсомольский вожак в своей родной деревне Свердловской области. В 1930 году призван на срочную службу в Красную Армию. С 1932 года становится кадровым военным и служит в комендатуре Московского Кремля, нес службу по охране правительственных зданий. Состоял на внутреннем карауле. Рассказывал о простоте и демократичности товарища Сталина, который не раз с ним здоровался за руку. Одновременно со службой в Кремле заочно получает высшее юридическое образование. Однако в начале 1937 года по личному заявлению демобилизуется из рядов Красной армии и возвращается на родину, в Свердловскую область. Причина, которую он указал в заявлении, это тяжелая болезнь матери. Работал председателем районного суда в поселке Махнёво Махневского района Свердловской области. Я застал людей, которые его помнили как очень порядочного и честного работника советской юстиции. За время его председательства в суде никто не был безвинно осужден. Он вел только гражданские и уголовные дела, политических же дел не касался.
С началом войны ему, как всем судьям, была дана бронь. Но его эта бронь сильно тяготила, он видел, как уходят на войну его односельчане, как приходят первые похоронки. На многие его рапорта приходил отрицательный ответ. Однако в сентябре 1941 года приходит ответ, что в действующую армию отказано, но есть место судьи в областном центре.
Работая в суде города Свердловска, не перестает писать рапорты с просьбой отправить его на фронт. И весной 1942 года направлен в одно из пехотных училищ города Омска. В 1942 году ему было почти 30 лет, он считался по тем временам уже в возрасте, а сокурсниками его были молодые ребята 1922 -1924 годов рождения.
Осенью 1942 года, получив воинское звание «лейтенант», попадает на Ленинградский фронт. Пробыв на передовой с конца 1942 года по март 1945 года, несколько раз был ранен. Одно тяжелое ранение лечили в госпитале блокадного Ленинграда. Два более легких ранения лечили во фронтовых госпиталях. И ещё одно тяжелое ранение получил уже на границе с Польшей весной 1944 года. По излечению получил отпуск домой на 10 суток вместе с дорогой и летом в последний раз увидел родные места. Но дорога заняла почти все время, поэтому на родине пробыл всего несколько часов, переночевал, а утром надо было уезжать. Но он увидел своего второго сына, который родился без него в 1942 году.
Мне странно, что провоевав столько времени и получив столько ранений, он при жизни не получил ни одной награды и не продвинулся ни на одно звание. Но все тяготы простого пехотинца он разделил с русским солдатом.
Вернувшись из Польши, я рассказал историю своего деда и о своей поездке одной журналистке из Екатеринбурга. Вскоре вышла статья в газете, а через год, в 2014 году, награда орден Красной звезды был вручен младшему сыну, Владимиру Ивановичу, в торжественной обстановке работниками военкомата. Документы о награждении затерялись с февраля 1945 года. В них говорится: «Лейтенант Коновальцев И.Л. в бою под городом Грогау показал себя грамотным и смелым офицером, и подразделение под его командой уничтожило два немецких танка и живую силу противника».
В Польше живут в основном хорошие люди, и настоящую историю не спрячешь ни за какие политические лозунги. Познакомившись с семьей польского таксиста, веду с ними переписку, а они каждый год выезжают к предполагаемой могиле моего деда и зажигают поминальные свечи.

Похожие материалы