Аварийная карточка №801

Шел третий час ночи. Служебный вагон УРБ1 стоял в тупике небольшой станции. Выбрана она была неслучайно. Александр Дмитриевич давно, ещё в первые два года нахождения в должности главного ревизора, отработал и маршрут и технологию плановых осмотров отделения. Это место для ночных стоянок было примерно в середине однопутного участка, который со всеми его семнадцатью небольшими станциями получалось проверить без излишней спешки за два летних световых дня. К тупичку, куда выставляли вагон, подтянули электрический и телефонный кабель, защебенили площадку рядом, соорудили деревянный туалет – вполне приличные условия для отдыха.
Наличествовал здесь и еще один приятный «плюсик». В горловине протекала чистая речушка с глубоким омутом под нависшей старой ивой, на которую местная пацанва приделала «тарзанку». Летом в парную ночную воду было необыкновенно приятно, раздевшись догола, окунуться после многочасовой ходьбы по шпалам. Потом, докрасна растеревшись вафельным полотенцем, расслабленно посидеть на берегу, вкушая звуки природы и тонкий аромат луговых трав. Все это было удивительно похоже на деревню, куда в первые послевоенные годы его отправляли на лето к бабке «подхарчиться». Иногда даже казалось, что вот-вот он услышит её далекое: «Шура-а-анька, паралич тебя возьми, домо-о-ой!».
Имелась ещё и личная причина для ночевки. На станции жил дорожный мастер — человек, которого он безмерно уважал. Был тот на 17 лет старше и имел точно такие же имя и отчество. Собственно, это последнее и привлекло попервоначалу его внимание и лишь позже, узнав, что тезка – фронтовик, награжденный тремя орденами Славы, Александр Дмитриевич так и ахнул: полных кавалеров этого ордена во время войны было в четыре раза меньше, чем Героев Советского Союза. При следующем приезде он пригласил тезку поужинать, затем это вошло в традицию, продолжавшуюся и после выхода того на пенсию.
Многому научился он за душевными разговорами у этого, рано постигшего нюансы отношений между людьми, ветерана, многое прочно запомнил. К примеру, как однажды, повествуя о каком-то случае на войне, тот произнес: «Знаешь, бывает момент, когда команда «Вперед» людей из окопа не поднимет. Поднимет «За мной!»». Мысль правильная и для мирного времени, всякое в нем случается.
Сегодня по обычаю разговорились про житье-бытье, похвастались очередными достижениями внуков. Вдруг собеседник резко замолчал, а потом начал сбивчиво рассказывать, что в канун Дня Победы к нему домой приехал со свитой руководитель района. И не о том, как его поздравляли, изливал он душу, а о том, что на следующий день соседка, с которой поздоровался, вместо ответа сквозь зубы прошипела: «Здрасте он мне желает. А с чего мне здравствовать? Тебе-то хорошо, ты – Герой». И вдруг прослезился со словами: «А я ведь на фронте от смерти не хоронился!»
Эти, увиденные впервые за столько лет, слезы фронтовика, это «не хоронился» никак не давали Александру Дмитриевичу уснуть…
Телефон забренчал тревожно. Уже по характерному дребезжанию звонка – мелкому, назойливому – понял, что это вызов через телефонистку, а не АТС. Значит – неспроста.
И не ошибся – дежурный по отделению доложил об отцепке цистерны с течью опасного груза – соляной кислоты – аварийная карточка №801 и о просьбе НОДа2 выехать лично. Узнав, что через полчаса в ту сторону пройдет скорый, заказал его минутную остановку и после двухчасовой поездки в кабине ТЭПки3 уже находился на месте.
Начальник станции к этому времени убрал вагон на подъездной путь тамошнего асфальтового завода, собрал всех, кого положено по инструкции, подогнал пожарный поезд.
С виду течь не вызывала опасений. Но какая-то особая настороженность местных, в основном видавших виды руководителей сразу бросалась в глаза. Отметил, что единственный молодой среди них ВЧДЗЭ4, замещавший начальника на время отпуска, экипировался в костюм химзащиты, противогаз через плечо – значит дело серьезное. Он и доложил, что деповские спецы впервые столкнулись с подобным. Да, бывали течи: через неплотности сливного устройства, через пробоину в торце после столкновения вагонов. Но здесь… Здесь кислота вытекала из небольшого отверстия в боковой части, причем возникшего довольно высоко.
«Поперву после обнаружения в неё забили деревянный клинышек тоньше мизинца. Через час снова побежало. Вдолбанили побольше размером. При этом металл дереву поддавался и отверстие сильно расширилось. Через два опять потекло. Этот, почти с черенок лопаты в диаметре, — уже третий. Похоже, металл быстро разъедается, — докладывал с волнением он. — Цистерна – собственность химзавода. Им уже сообщили. Обещали приехать с насосом для перекачки, но пока соберутся, пока доедут – часов 12-18. По инструкции требуется изолировать опасную зону в радиусе не менее 50 метров. Не менее. А насколько более, не говорится. В сотне же метров цеха машиностроительного завода, ещё через триста – его жилой микрорайон».
Решение – готовиться к худшему – приняли ещё до его приезда. Благо, что городок небольшой. Все местные начальники хорошо знали друг друга и откликались на ночные звонки. Мэр – тоже старой закалки: как в советские времена примчался в первый же час. Под его гарантии договорились с расположенным за пяток километров известковым заводом, и его директор, развернув самосвалы, возившие из карьера известняк, подогнал три КАМАЗа извести. Два разгрузили и грейдером местного автодора создали из неё площадку под насыпью вдоль цистерны, обваловали её землей. Третий поставили в резерв. Пожарные развернули шланги, опробовали. Оставалось только ждать – может пронесет и насос привезут вовремя. Своего для кислоты не было на всей дороге.
Не пронесло. Вскоре доложили, что из под кляпа снова брызнуло. Тонкая струйка пока не фонтанировала, а лишь тихо стекала на обочину. Но всем было понятно, что скоро кислота польется ручьем, а потом затычка вылетит. Что и как потом забивать? Разъедается ли металл только вокруг клина или уже истончился в других местах и вот-вот хлынет из них – никто предугадать не мог.
Как обычно, предложений о том, что же делать, высказали несколько. Только предлагать – это одно, но решение принимать, со всей вытекающей личной ответственностью за его последствие, — совсем другое.
А принимать его ему, Александру Дмитриевичу.
Он и принял. Ни одной инструкцией не предусмотренное: выбивать, к едреной фене, кляп и нейтрализовывать кислоту по мере её вытекания, пока струя не превратилась в поток, не дать парам пойти на завод…
Двое вагонников в костюмах химзащиты и с противогазами на боку слушали ставившего им задачу ВЧДЗЭ:
— Вопросы есть?
— Есть. А если прорвет и кислота на костюм попадет, он выдержит?
— Должен.
— Так он же не противокислотный, он — армейский Л1!
— Ты же недавно кляп забивал. Уже на тебя попадало.
— Так то – мелочь. На перчатки чуть и сразу водой смыли. А если всего окатит?
Повисла тишина.
Александр Дмитриевич отвел деповского руководителя в сторону: «Ребята просто боятся. Это понятно и простительно. Сходи с ними сам, им спокойней будет».
И вдруг ответ, как обухом по голове: «Не могу, нельзя мне. Я в противогазе задыхаюсь. Воздуха, воздуха мне не хватает, понимаете, что-то с легкими не то».
И глаза, глаза в лицо не смотрят – то бегают по сторонам, то в землю тупятся.
Все понял Александр Дмитриевич: «Химзащиту снимай!»
Нет, не гнев переполнял его, а стыд перед глядевшими на них людьми, когда взял освобожденный костюм и отошел в сторону, чтобы надеть на себя. Потому и повернулся к ним спиной, потому и не заметил, как подошел начальник станции и, вытягивая экипировку из его рук, не как подчиненный начальнику, а совсем по-домашнему произнес: «Не дури, батя. Есть тут и помладше, кто сходит!» Ловко надел, повернулся к вагонникам: «Пошли, ребята!»
Кляп выбили, кислоту слили и нейтрализовали за пару часов, а остатки к ночи перекачала прибывшая бригада грузоотправителя. Обошлось.
***
Официальная часть торжественного собрания коллектива дороги по случаю «Дня железнодорожника» заканчивалась традиционно. Гремел оркестр. На сцену выходили лучшие работники, где им вручали награды.
Александр Дмитриевич, как заслуженный ветеран, бывший уже шестой год на пенсии, сидел в первых рядах и с удовольствием аплодировал вместе со всем залом.
Ведущий пригласил для получения грамоты начальника вагонного депо соседнего отделения.
Тут-то руки, по инерции сделав несколько хлопков, и застыли – до сознания дошло, что это тот самый ВЧДЗЭ. Вот он уже и в должности вырос, и в депо показатели отличные. Да и времени сколько прошло. Но только стоят, стоят перед глазами два человека из одной ночи прошлого. Один, отводящий глаза, со словами: «Воздуха, воздуха мне не хватает…». И другой — глаза, полные слез, не пряча: «А я ведь на фронте от смерти не хоронился!».
Нет, не смог Александр Дмитриевич аплодировать.

Примечания.
1 — УРБ – сокращенное название главного ревизора по безопасности движения поездов отделения дороги.
2 — НОД – сокращенное название начальника отделения дороги.
3 — ТЭП60 – серия пассажирского тепловоза.
4 — ВЧДЗЭ – сокращенное название заместителя начальника вагонного депо по эксплуатации.

Похожие материалы

Комментарии

  1. Очень жизненный рассказ. Я думаю, что это невымышленный сюжет. На железной дороге бывают сложные ситуации, которые, к сожалению, не всегда заканчиваются со словами: «Обошлось.» Есть место подвигу. И работники, разных рангов, есть глубоко порядочные и готовые закрыть грудью товарища. Поменьше бы таких как и.о.ВЧДЭ.

  2. Сильно. Так и перемежаются военные годы и современные. А настоящие герои живут скромно и не выпячивают свои заслуги. Жаль, что на верх карабкаются не те.

  3. Рассказ из жизни. Только к теме Конкурса отношения не имеет. По моему!

    1. А я думаю,имеет. Принципы ветерана войны накрепко засели в герое рассказа. И в мирной жизни есть место подвигу. Преемственность поколений, способность собственным примером повести за собой людей (бойцы это или коллеги)- вот, на мой взгляд, идея!

    2. Почитайте внимательно условия.
      Цитирую.
      30. Номинация «Живая книга» посвящена железнодорожникам, патриотизму и любви к Родине и оценивает литературные произведения участников конкурса, представленные в жанре короткого рассказа и раскрывающие темы − «Роль железнодорожников в Великой Отечественной войне»; «Патриотизм и любовь к Родине»; «Великая Победа — цена и итоги, наследие и наследники Победителей»; «Сохранение мира».
      Мне хотелось рассказать о «наследии и наследниках».

      1. Не оправдывайтесь! Этот проект не о войне, а о жизни, в Вашем рассказе и того и другого хватает сполна. По сути, это ведь рассказ на тему «сумеем повторить»… Понравилось очень. Спасибо!

        1. Это обсуждение.
          Причем здесь «оправдывайтесь»? Я объяснил человеку свою позицию.
          Кстати, неплохо было бы, если модератор или редактор тоже дали разъяснения что они ожидают в этой рубрике.
          Теоретически же, если рассказ опубликован, то соответствует требованиям к содержанию.

  4. Да, тяжелый, но очень интересный заказ!!! Железная дорога как она есть….

  5. Правильный рассказ. Это суровые железнодорожные будни- на грани с Подвигом!

  6. Много людей трусливых Но, все же, больше с совестью.

  7. Мирное время подбрасывает «тесты» не слабее, чем военное. Жаль, что «лидеры» оказываются «липовые»…
    А нашим ветеранам — почет и уважение!!!!

  8. Замечательный рассказ! Это явно не выдуманная история. Я каждый раз читая произведения о ВОВ спрашивала себя — Смогла ли я? А как бы я поступила в той или иной ситуации? И, именно, вот такие моменты, даже в мирное время, дают ответ на мои вопросы. На железной дороге как на передовой и «..наследники Победителей» на лицо.

  9. Да везде так. Нередко медали получают не те, кто заслужил, а те, кто вовремя в нужном месте оказался. Но не в наградах суть, а в чистой совести. Вот что действительно ценно.

  10. Очень жизненно, в мирной жизни есть место подвигу,.

  11. Прекрасный рассказ! Ветеран действительно «не хоронился» он и в мирное время готов пожертвовать собой. Настоящий герой, таких бы людей побольше.

  12. Каждая история индивидуальна, по — своему интересна. Настоящая летопись получается.Хорошо, что есть возможность рассказать всему миру историю каждой семьи!

  13. Мы гордимся такими людьми, которые умеют принимать решения и действовать в любой опасной, либо непредсказуемой ситуации.

Комментарии закрыты.